Но точно так же, как в этой стране лишь небольшое число христиан действительно понимает и практикует свою религию, так только меньшинство азиатских буддистов понимает и практикует буддизм. Даже среди буддийских монахов медитацией занимается лишь небольшой процент лиц, пожалуй, менее десяти. Что же делают остальные? Они учатся и учат, выполняют церемонии; а некоторые просто сидят и наслаждаются ничегонеделаньем. Монашество и весь буддизм в целом чрезвычайно сложно вплетаются в социальную, политическую и экономическую структуру Юго-Восточной Азии.

Политически и экономически монашество дает возможность желающим оставить мирскую жизнь и получать поддержку от общества. Монахи могут заполнять религиозные должности ученых или выполнять роль учителей и советников в социальных и политических начинаниях. И вот среди этого более широкого буддийского окружения остается небольшое число лиц, искренне практикующих учение Будды; они сосредоточены на развитии и очищении ума – и в этом своем начинании пользуются поддержкой как монашеской, так и мирской общины. Поэтому, хотя ни южные буддийские страны, ни монашество в целом не являют собой мифического мудрого и святого общества, о котором мечтают многие европейцы и американцы, небольшая, но чрезвычайно важная община людей, по-настоящему практикующих буддизм, действительно там существует. В противоположность пустому ритуализму и материализму окружающего их общества великие учителя медитации, монастыри и ассоциации учеников составляют живое напоминание о человеческом потенциале праведности, бескорыстия и мудрости. Они суть вместилища практической мудрости для пробуждения человека, всегда доступные для тех, кто готов ею воспользоваться.

Будучи элитой в числовом понимании, эти центры медитации отнюдь не являются элитарными по своему учению. Дхарма общедоступна; медитация и духовная практика свободно предлагаются всем приходящим.